Материалы прессы

Новости
Из первых рук
Материалы прессы
Газеты и журналы
Журнал FORBES
Журнал Домашний Очаг
Интернет-издания
Информационные агентства
Пресс-конференции
Радио
Телевидение
Я - Хакамада
МАСТЕР-КЛАССЫ
КНИГИ
КИНО
КОЛЛЕКЦИЯ ХАКАМА
История общественной деятельности
История политической деятельности
« июнь, 2017 »
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30    
Наша кнопка

Правила жизни во время хаоса или Вопросы Ирине Хакамада, которые давно хотелось задать


 

 

BC: Ваша лекция в Лондоне будет на тему лидерства в эпоху турбулентности. Турбулентность в обыденном понимании - это когда самолет трясет. Неприятно, но обычно это обходится без последствий. Однако чрезмерная турбулентность для самолета опасна. Какой уровень турбулентности в России и в мире достигнут сейчас, и почему это произошло? 

Ирина Хакамада: Турбулентность сегодня очень высокого уровня. Какого именно - сказать трудно, такого показателя в науке не существует. Но есть теория хаоса в применении к обществу. Бельгийский ученый российского происхождения Илья Пригожин развил её совместно с другими учеными и получил за это Нобелевскую премию. Об этом же, только более популярным языком, говорит, например, Нассим Талеб в своей теории Черных Лебедей.

Я считаю, что уровень турбулентности в обществе и в мире зависит от того, насколько институты соответствуют быстро развивающемуся прогрессу. Сегодня это совершенно не так. Почему так произошло, почему “сломались” все институты? Потому что сошлись многие факторы, обеспечивающие хаос.

Во-первых, дело в быстром развитии информационных и интернет-технологий, обострении нефтяной и газовой борьбы между странами, имеющими ресурсы, и не имеющими их. Третья причина - неэффективность финансовых институтов. Финансовые институты сегодня не в состоянии контролировать и регулировать движение спекулятивного капитала. И последнее - появление непредсказуемых игроков. Мощных и больших, вроде Китая.

Все это сложилось вместе, и уровень турбулентности очень высокий, всех трясет. А происходит это потому, что несколько факторов двигаются одновременно и в разных направлениях, но обладают одинаковой силой. Поэтому ни одного доминирующего тренда нет. А если нет доминирующего тренда, но все движется постоянно, не останавливаясь, то экономика и развитие мира, даже экологии и всего прочего, становится очень непредсказуемым и пока не поддается анализу со стороны существующих научных институтов.

BC: И что в зоне турбулентности может контролировать пассажир?

Мы не пассажиры во время турбулентности. В эпоху стабильности - да, скорее пассажиры. Мы спокойно едем себе на поезде своей карьеры по понятным и ясным рельсам, нужно только решить, по каким, и все. Во время турбулентности мы - или жертвы, или победители. Если воспринимаешь себя жертвой турбулентности, то прокладывай свои рельсы из прошлого, но понятно, что поезд будет распадаться на части. Чтобы стать победителем, надо слиться с этой турбулентностью, непредсказуемостью. Стать частью Хаоса. И тогда в работу включаются другие инструменты и факторы, которые помогают понять, что тебе делать.

Россия навлекает на себя большую турбулентность, потому что упорно прокладывает рельсы Прошлого. А есть страны, которые не прокладывают рельсы, а создают очень подвижную, динамичную институциональную систему. Они очень внимательно слушают мир и не пытаются его жестко изменить, а стараются его отразить и направить свои силы в позитивную сторону. Вот они испытывают меньшую тряску. Но таких стран мало, они маленькие, и им легче. Это Сингапур, Гонконг, Швейцария какая-нибудь, в которой даже правительства особого нет, такое крошечное Монако со своим особым налоговым режимом. Большим странам и объединениям - Америке, России, Евросоюзу, Британии - намного труднее. Взять хотя бы Брексит. В Великобритании его никто не смог предсказать. Даже те, кто его затеяли, думая, что это всего лишь пиар и проверка своего рейтинга, были страшно удивлены. Большие группы населения повели себя непредсказуемо. Никто не смог предсказать победу Трампа. Никто. Ни один социологический институт в Америке, которые раньше работали как часы. Поэтому трясет всех, но в России эта тряска будет чувствоваться сильнее.

BC: Вы прекрасно знаете о том, как вести бизнес и заниматься политикой в России, знакомы с российской спецификой лидерства и турбулентности. Но Ваш мастер-класс — в Лондоне, перед британской аудиторией, слушателями, которые не связаны с Россией или связаны очень отдаленно. Есть ли в Вашей программе универсальный КОМПАС, который поможет любому человеку, безотносительно к менталитету и стране проживания, не сбиться с курса в турбулентном океане и не потопить свой утлый челн?

Ирина Хакамада: Мои советы универсальны. Подход универсальный. Только примеры из российской реальности, ведь все, что я делаю, основано на моем опыте, а я живу в России. Но это применимо везде.

Например, как снизить риски и улучшить индивидуальный потенциал? Нужно научиться работать с подсознанием, эмоциями и конвертировать их в доход, а не идти у них на поводу. Научиться общаться так, чтобы, забывая гордыню, по Юнгу, вы могли считывать психотип в одну секунду и добиваться своего в первую очередь через эмпатию и симпатию, а не с помощью агрессии. Это универсальный инструмент.

Лидеру нужно научиться включать интуицию и выбирать из своего подсознания рациональное решение, потому что в подсознании оно есть! У человека есть информация о его будущем, но он не понимает, как ему до этой информации докопаться. А иногда он просто не верит, что человек на это способен. Человек верит кому угодно: политикам, хозяину предприятия, экспертам, журналистам, а нужно учиться верить себе. Но так, чтобы ваша личность соответствовала и обладала навыками такого подхода. Кто верит себе, но ничего не умеет, тот дурак. Но если человек развивает серьезные умения, работает над собой, шаг за шагом начинает все больше и больше верить себе - это уже формирование лидера эпохи турбулентности.

BC: Что такое успех? Как и чем он измеряется?

Ирина Хакамада: Вообще измерять успех можно только после 30 лет. Настоящий успех до этого возраста случается редко, если не считать компьютерных гениев вроде Цукерберга.

Что касается среднего человека: делайте то, что вам по душе, после 30-ти. До 30-ти можете делать то, что не нравится, так как нужно набирать профессионализм. А после - занимайтесь тем, что нравится. Но при этом настолько профессионально, чтобы за это платили ровно такие деньги, которые помогли бы вам обеспечивать нужное для этого качество жизни. И занимайтесь этим среди людей, которые вам нравятся, которых вы понимаете и которые понимают вас. Не пытайтесь нравиться всем.

BC: Не увеличивает ли сменяемость власти состояние турбулентности? Как это случилось, например, в США месяц с небольшим назад. Не лучше ли стабильность и самодержец, лет на 25-40? Если нет, то почему?

Ирина Хакамада: Я уже сказала: нужно быть зеркалом эпохи. Те, кто создает в такое время искусственную стабильность, будут разрушены в первую очередь.

BC: Что означает Ваше выражение “женщина не должна садиться с краю”? Какова основная составляющая типичного менталитета российской женщины, в отличие от, допустим, ее западной ровесницы?

Ирина Хакамада: Западные ровесницы стремятся сесть в середине песочницы. Поясню. Если запустить русскую девочку в песочницу, она сядет с краю. Песочница - это модель мира. Девочка выбирает место с краю, заботясь о любви, семье и т.д. Западная женщина - ближе к середине. Мужчина же, даже будучи несчастным, слабеньким, маленьким мальчиком в очках, все равно сядет в середине песочницы. Почему? Он считает, что рожден для того, чтобы как-то изменить мир и самореализоваться. Мужчина, который не реализовался, даже если с любовью у него все нормально, - несчастный мужчина. А женщина - нет. Но современные технологии и изменение цивилизационного мышления приводят современную женщину к мысли, что быть счастливой - это значит успешно реализоваться, развить свой потенциал, превратить его в продукт, который изменит мир. Пусть даже на своей маленькой улице. Даже если я мою полы в гостинице или отеле, я хочу это делать так, чтобы никто лучше меня сделать этого не смог. И чтобы это оценили соответствующей оплатой. Если девушка начнет думать так, то ей станет легче жить в сегодняшнем мире, потому что она будет застрахована от неудачного брака, любви, измен мужа или его смерти. Но, в отличие от мужчины, она должна при этом оставаться женщиной, поэтому иерархия ценностей женщины намного сложнее. У мужчины самореализация не только на первом, но и на втором и третьем местах. А уже на четвертом - женщина, любовь, семья. А у женщин семья, мужчина, любовь - на втором, после самореализации. Впрочем, достичь тут полной гармонии в реальном мире невозможно, если вы, конечно, не в нирване или уже не вышли в астрал…

BC: Можно ли человека научить быть успешным? Можно ли человека научить быть счастливым? У Вас есть примеры, когда такое удавалось?

Ирина Хакамада: Примеров таких много, и мне это удавалось. Я потому и занимаюсь тем, чем занимаюсь, что в политике мне никого ничему не удается научить, а здесь вот получается. Тут самое главное - дойти до кризиса личности и состояния сильнейшего отчаяния. Когда человек теряет все - деньги, качество жизни, любовь, у него абсолютно все валится из рук, то он готов воспринимать. Если он начинает действовать сразу после лекции, а не через день или через неделю, а сразу же. Мне пишут в фейсбук, инстаграм, твиттер (я веду все это сама) и описывают, как совершенно изменилась их жизнь.

BC: Опишите "вашего" человека, вашу целевую аудиторию. Уровень образования, психотип и т.д.

Ирина Хакамада: Это люди self–made, дети небогатых родителей, у которых нет “подушки” семейных связей и состояния. Возраст (очень условно) - от 18 до 60 лет. Обычно это студенты или люди с высшим образованием, но бывают и совершенно гениальные хулиганы, шпана, которые не хотят учиться, но приходят ко мне и счастливы. В России большинство посетителей моих мастер-классов - женщины, так как в нашей стране мужчины не любят учиться. Вернее, не любят показывать, что они чего-то не знают. Моя аудитория - это представители среднего класса - менеджеры среднего и высшего звена, фрилансеры, мелкие и средние собственники. Олигархов нет.

BC: Ощущали ли Вы когда-либо свою японскую кровь? Приходилось ли Вам испытывать расизм или ксенофобию по отношению к себе?

Ирина Хакамада: Да, с детства - и японскую кровь, и ксенофобию. Унижения преследовали до тех пор, пока я не добилась публичного успеха. Полное признание пришло только когда я сама победила на выборах в 1993 году. Это совпало с новым временем в России, когда еще всех пьянил воздух свободы, и вот тогда я окончательно превратилась из гусеницы в бабочку. Японская кровь до сих пор помогает и мешает. В России в политике добиться высоких результатов голосования, если у тебя чужеродная кровь, очень сложно. Пришлось нарастить панцирь, научиться не реагировать, ничего никому не доказывать, не злиться. У меня есть об этом лекция “Эмоциональный капитал”. В Лондоне я буду читать лекцию на тему лидерства, а эта лекция была о том, как мне удалось все эти комплексы преодолеть.

BC: Процитирую Вас опять: “Совок надо не по капле выдавливать. Совок надо откачивать насосом”. Каков сегодня уровень этой жидкости в России, и справляется ли насос?

Ирина Хакамада: Насоса нет. Даже слабенькие все заглохли. Ничего не откачивается. Наоборот, идет накачка. Есть процентов пять людей, которые остаются свободными и открытыми всему миру, а так в целом наблюдается продолжение прошлого искусственными методами.

BC: Говорит ли повышение градуса религиозности в обществе о росте нравственности? Раньше была цель - создание “советского человека”. Над каким образом идеального российского гражданина работает сегодня идеологическая машина? Есть ли успехи? 

Ирина Хакамада: Градус религиозности не повышался. Религиозность - это не только вера в Бога, но и бытие с Богом. Тут ничего не повысилось. Повысился уровень условностей, обрядовости, внутреннего подчинения. Россиянин средних лет от советского человека отличается мало. А молодежь благодаря интернету растет новая. С ней сладить власти будет сложно. Сегодня власть формирует подчинение через веру в собственную сакральность и старается реанимировать все архаичные ценности. Это даже не консерватизм. Вот в Англии - консерватизм: там допускается динамика, развитие каких-то элементов. А здесь ничего не развивается. То есть система формирует не динамичного человека эпохи Хаоса, а человека средневекового. Но молодежь этому не подчиняется. К тому же молодежь почти не смотрит телевизор, а основная накачка идет через него.

BC: Какова в России тенденция в отношении к людям с инвалидностью и детям с особенностями развития? 

Ирина Хакамада: Сегодня это отношение улучшилось. Стали использовать западный опыт, появились некоммерческие организации, которым дают возможность работать в этой области. Поэтому ситуация в масс-медиа и в обществе стала гораздо более благоприятной.

BC: Вы писали в своей популярной книге “Секс в большой политике” (2007): “царь рявкнул, челядь угомонилась”. Там вы много пишете о тяжелом духе византийства и холуйства в деловых и чиновничьих церемониях, где принципильно важны внешние признаки статуса, кто где стал, кто где сел, у кого какой шофер, мигалка, какие часы, и т.д. С тех пор прошли годы. Что-либо изменилось за это время в отношениях в бизнесе и в коридорах российской власти? Какая-то эволюция в культуре деловых отношений переживается сейчас, и если да, то в каком она идет направлении?

Ирина Хакамада: Ничего не изменилось. Все продолжается. Все точно также.

BC: Во время прямой линии с президентом России 17 апреля 2014-го года Ваши слова удивили многих: “Вы победитель. Вы провели супер-операцию без единого выстрела и т.д”. Речь шла о Крыме и несомненном факте нарушения международного права. Что это было с Вашей стороны - закономерная эволюция Вашего отношения, ибо “победителей не судят”, тонкая и горькая ирония, которую просто многие не уловили, или что-то еще?

Ирина Хакамада: Это было ни первое, ни второе. Я знала, что Россия заберет Крым, если появится такая возможность, и тот правитель, который это сделает, получит огромный рейтинг доверия. Такова российская история, все ее чувствуют внутри. И поскольку Крым был взят без звука, то мне было ясно, что спорить по этому поводу бесполезно. Я заранее предвидела, что Крым Россия больше не отдаст, кто бы ни пришел к власти. И даже если кто-то захотел бы отдать, то не смог бы. Даже Ходорковский, да кто угодно, был бы сметен гневом народа. России так важно иметь Крым, потому что здесь работают мифы, легенды и навязанные архетипы. Важна территория, выстраданная, с историей. Люди знают, что исторически Крым долго был с Россией, там был Серебряный век, и все на свете, и он воспринимается как своя земля. А поскольку геополитику навязывают каждый день, то отторжение территории, да еще и любимой, - это кошмар, который преследует среднего россиянина. Бороться с этим бесполезно. Правителя, который забрал без выстрела Крым, будут носить на руках, что и произошло. Но я во время этой речи предупредила, что нельзя двигаться дальше, на восток Украины. Я надеялась, что, погладив его по голове за Крым, я добьюсь понимания, хотела, чтобы меня человек услышал. Но этого не произошло. И теперь мы имеем то, что имеем…

BC: Быть выразителем идей большинства - это популизм или демократия? Можно ли доверять мудрости народных масс в политике, и по важнейшим вопросам проводить референдумы? Не опасно ли это?

Ирина Хакамада: Никакой мудростью народные массы не обладают. Проводить референдумы опасно. Есть референдумы по приемлемым вопросам и по вопросам неприемлемым. Референдум - это большая пиар-акция. С ним нужно быть очень аккуратным.

BC: Еще в 2006 году Вы написали: ”Подлинная демократия - это искусственная система. Это парниковое растение. Авторитарные режимы выстраиваются сами собой, потому что по законам иерархии существует весь животный мир. (…) Россия скатывается туда стремительно не оттого, что она дурнее всех. Скатится кто угодно. И Франция. И Америка. Только отпусти”. Как Вы считаете, учитывая укрепление правых в Европе и избрание “правого” президента США, это знак, что “отпустили”? Удержится западный мир или “скатится”?

Ирина Хакамада: Это первый признак, что отпустили, запутались, особенно в связи с террористической борьбой. Это говорит о том, что демократические институты в таком виде, в котором они были сформированы после Второй мировой войны, уже отстали. Никто не говорит о том, что нужно отказаться от демократии. Это единственный способ управлять в современном мире, но институты нужно менять, они должны быть более гибкими. Меньше бюрократических процедур. Различные международные организации, такие как ООН, давно уже не могут реагировать адекватно.

BC: Однажды Вы смело обратились к российскому Президенту (и запись этого разошлась по всему миру), призвав улучшить положение интеллигенции и малого бизнеса. Было ли заранее заявлено, как и что на том заседании Вы собирались говорить? Или это был настоящий экспромт? Опасались ли Вы последствий? Опаснее ли стало сейчас высказывать позицию, которая не соответствует генеральной линии?

Ирина Хакамада: Это был полностью экспромт. Никто не знал, что я буду говорить. Предлог был такой: мне нужно было публично попросить разрешения уйти с заседания пораньше. Я ничего не опасалась, потому что умею говорить вежливо, задействовать эмпатию, обращаться к интересам человека. Я не говорю политическим языком, я говорю языком психологическим, но на политические темы. В России так мало кто разговаривает. Средний класс меня понимает. Последствий для меня мое выступление не имело. Но говорить резкие, критические вещи, с какими-нибудь намеками, переходом на личности и оскорбления, конечно, опасно. Это вам не Голливуд, который попер против Трампа…

BC: Может ли человек научиться не бояться старости? Есть ли специфика в отношении к старости у мужчины и у женщины?  И может ли человек мыслящий в принципе научиться спокойно относиться к собственной смертности? Или этот страх и мысли об этом человеку зачем-то нужны?

Ирина Хакамада: В России существует очень сильная возрастная дискриминация при приеме на работу. Она есть везде, но у нас это очень серьёзно. Даже если специалист прекрасный, смотрят на возраст, и на работу не берут. И увольняют легче. Особенно дискриминируют по возрасту женщин. Мужчина стесняется влюбиться в ровесницу или чуть старше, для него это катастрофа - что скажут окружающие. Принято молодое тело. После 35-ти ты уже старуха. Особенно это ужасно в провинции. Так что здесь еще шагать и шагать.

А чтобы не бояться старости в экзистенциальном смысле, надо привести в гармоничное соответствие ваши мысли и тело. Если есть жизненная энергия, возраста нет. Надо делать то, что нравится, это тоже источник жизненной энергии. Молодость, возраст - внутри вас, а не в глазах и головах других людей. Как только вы достигаете такого уровня, когда эти мнения вам безразличны, все вокруг тоже начинают воспринимать вас моложе. Возраст не проецируется, его не чувствуют, и если вы общаетесь как хотите и с кем хотите, он совершенно ничего не определяет.

Страх смерти существует у всех. Он правильный. Жизнь без страха смерти довольно трагична, ведь вы не бережете ни себя, ни жизни других людей. Но по сути умерить страх смерти можно только одним способом: жить так интересно, чтобы когда бы жизнь ни оборвалась, осталось только то, как захватывающе интересно вы жили!

BC: Спасибо и до встречи в Лондоне!

Карина Кокрэлл-Фере,

Издание "The Business Courier", London