Материалы прессы

Новости
Из первых рук
СОВЕТ при Президенте РФ
Материалы прессы
Газеты и журналы
Журнал FORBES
Журнал Домашний Очаг
Интернет-издания
Информационные агентства
Пресс-конференции
Радио
Телевидение
Я - Хакамада
МАСТЕР-КЛАССЫ
КНИГИ
КИНО
КОЛЛЕКЦИЯ ХАКАМА
История общественной деятельности
История политической деятельности
« март, 2017 »
    1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31    
Наша кнопка

Интервью с Викторией Исаковой

ХАКАМАДА: Виктория, вы же — массовая звезда после «Оттепели». Вас только ленивый не видел.

ИСАКОВА: Ну, «звезда» понятие растяжимое...

ХАКАМАДА: Вам, ясное дело, положено скромничать, а мы со зрителями в восторге. Но вот представьте, кончилась ваша карьера актерская. И что дальше? Есть запасной вариант?

ИСАКОВА: Не знаю, я ж ничего больше делать и не умею.

ХАКАМАДА: Ой, вы прямо как Марлон Брандо! Он всю жизнь мучился — кем быть, как, зачем...

ИСАКОВА: Серьезно? Хорошая у меня компания. (Смеется.) 

ХАКАМАДА: Он мой любимый актер. Брандо говорил: «Ненавижу эту профессию, но ничего другого делать не могу». Всю жизнь играл и всю жизнь плевался. 

ИСАКОВА: А мы тут как-то сидели с друзьями и размышляли: вот бы уехать из города, пожить в какой-нибудь деревне, делать что-то действительно полезное... 

ХАКАМАДА: Коров доить? Хватит ненадолго.

ИСАКОВА: Да уж. Я вот еще готовлю неплохо!

ХАКАМАДА: Но в телефильм «Родина» вас же не за умение готовить взяли. Лунгин-то режиссер серьезный. Скажите, ваш сериал получился достойным оригинала?

ИСАКОВА: Всех серий я еще не видела. Но за качество адаптации не волнуйтесь. Я читала сценарий и даже не думала, что в итоге, на экране, кино получится таким русским. В хорошем смысле этого слова. 

ХАКАМАДА: В какое время происходит действие?

ИСАКОВА: В 90-е: война на Северном Кавказе, террористы.

ХАКАМАДА: И что делает ваша героиня?

ИСАКОВА: Она — мозг. Работает в контртеррористическом центре. Но у нас не будет никакого оружия, беготни, преследований. В русском кино  женщина с пистолетом всегда выглядит неправдоподобно.

ХАКАМАДА: А романтическая линия есть?

ИСАКОВА: Конечно, как и в оригинальной версии: моя Аня влюбляется в человека, которого подозревает в предательстве. У нее при этом маниакально-депрессивный психоз, так что этот террорист сводит ее с ума окончательно. 

ХАКАМАДА: Круто замешано. Сериал будет идти в прайм-тайм — вся страна его увидит. Государственные каналы будут брать у вас интервью и, наверняка, спросят — вы патриот своей родины?

ИСАКОВА: Насчет телеканалов пока не знаю, но однажды меня об этом по пути на съемочную площадку спросил водитель.

ХАКАМАДА: Типа «крымнаш»?

ИСАКОВА: Да. Я ему ответила: «Послушайте, я вообще не рассуждаю такими категориями. Гитлер, например, был патриотом, призывал всех к патриотизму, только ничего хорошего из этого не вышло». Водитель мне заметил: «Вы просто ненавидите Путина». Господи, он-то здесь при чем?! Я всего лишь считаю, что утверждать «мы самая сильная нация в мире» — мягко говоря, опасно, в истории так уже было, и не раз. Его вывод меня добил: «Просто у Гитлера не получилось, а у Путина все получится. Россия будет везде!» 

ХАКАМАДА: Вам просто не повезло, вы общались с электоратом, который сейчас в большинстве. Но это, конечно, финиш. Какие же таксисты конъюнктурщики! Мне они такого не говорят. (Смеется.)

ИСАКОВА: Побаиваются?

ХАКАМАДА: Да. Знаю, что вы ходили на митинги. Скажите, вы человек активной политической позиции или просто гражданин?

ИСАКОВА: Гражданин.

ХАКАМАДА: Никогда не хотели стать единицей, которая преобразовывает мир? Мы ничего не решаем, конечно, но зато соломинка к соломинке — и вот уже кучка сена. А что вам не нравится, конкретно? 

ИСАКОВА: Да я в политике ничего не понимаю. У меня все на уровне ощущений. 

ХАКАМАДА: Вы молодец, честно это признаете. Большинство, ничего не понимая, рассуждает о политике со знанием дела.

ИСАКОВА: Как гражданин я так  рассуждаю. С одной стороны, лично у меня все нормально — я работаю, неплохо зарабатываю, могу поехать куда-то. А с другой, когда я смотрю чуть дальше своего носа и своего дома, то понимаю, что многое надо менять. Да, мои родители, благодаря мне и брату, живут неплохо. Но как другие? Это ненормально, что человек, честно работавший всю жизнь, получает пенсию 12 тысяч рублей и ничего не может себе позволить, не может даже получить нормального медицинского обслуживания. Ну, и так далее, сами все знаете.

ХАКАМАДА: То есть вас волнует социальная справедливость? Это хорошо, потому что если каждый решит «от меня ничего не зависит», все останется по-прежнему. Виктория, когда-то давно вам сказали: или сама увольняйся из МХТ, или мы тебя уволим. Как у вас после этого руки не опустились? 

ИСАКОВА: Знаете, я давно поняла — тебя формируют не те, кто тобой восхищается, а те, кто тебя игнорирует, недооценивает, ни во что не ставит. 

ХАКАМАДА: Меня значит Путин сформировал. (Смеются).

ИСАКОВА: В общем, уход из МХТ только укрепил меня.

ХАКАМАДА: Случай помог?

ИСАКОВА: Цепь случайностей. Иногда даже к таланту не имеющих отношения.

ХАКАМАДА: С Павлом Лунгиным вам очень повезло, конечно.

ИСАКОВА: Не спорю. У нас была очень забавная первая встреча. Сидели с ним рядом на одном фестивале. И он вдруг спрашивает: «А ты чего здесь?» Говорю: «Да вот я тут, с кино...» Он мне: «Тебе все равно ничего не дадут. Но ты не расстраивайся...». Через несколько дней Лунгин позвонил и прислал мне сценарий «Острова». Это была наша первая совместная работа. А случай хрестоматийный: режиссер заметил девочку и снял ее в кино. (Смеется.) 

ХАКАМАДА: А вы сами режиссировать не думали?

ИСАКОВА: Нет, не хочу переходить границу, эта степень ответственности мне совсем неинтересна. 

ХАКАМАДА: Окей. Представьте тогда: вам 90 лет, кого хотите сыграть? Какой старушенцией себя видите? Вот вы сидите, такая, бацаете что-то на компьютере, обязательно с сигареткой...

ИСАКОВА (смеется): О, да! Я сто процентов буду с сигареткой.

ХАКАМАДА: С очаровательным хриплым голосом...

ИСАКОВА: Да-да-да!

ХАКАМАДА: И тощая.

ИСАКОВА: Точно! А еще, я буду злая старушка, зловещая (Смеется.)

ХАКАМАДА: Внуков будете по углам гонять: «Какая я вам бабушка? А ну, пшли вон отсюда!».

ИСАКОВА: И к этому моменту я бы хотела закончить с актерством.

ХАКАМАДА: Почему? Пока актер играет, он жив. Вы знаете, какие они живучие! Скажите, чего вы боитесь? Кроме болезней и смертей близких, чего боятся все.

ИСАКОВА: Меня не пугает физическая старость — морщины, седина...  Но я заранее боюсь перестать понимать своих будущих детей. Очень страшно — перестать говорить на одном языке с 20-летними.

ХАКАМАДА: Тут все просто —заходите в Twitter или ВКонтакте, выучиваете словечки, которые они используют, вроде «ИМХО», «на сложных щщах» и другие, и постепенно вливаетесь в струю.

ИСАКОВА: Но, послушайте, когда вам, или мне, было по 20 лет, мы были очень целеустремленными людьми. Мы не протирали штаны в соцсетях, не ограничивались сленгом. 

ХАКАМАДА: Они тоже целеустремленные, по-другому. С ними просто нужно уметь быть зеркалом. А быть зеркалом — значит, отражать эпоху.

ИСАКОВА: И тогда ты сам как бы без возраста? Или — что?

ХАКАМАДА: Да, без возраста. Соцсети? Отлично, пытаешься разобраться. А если дети играют в какие-то непонятные игры, то ты не орешь на них «какой ужас, вот в наше время...», ты играешь с ними и тихо подсовываешь игру поумнее. Но вначале — это важно — учишься играть сам, по их правилам, их словами.

ИСАКОВА: Вы так делаете?

ХАКАМАДА: Именно. Но давайте забудем сейчас про эпоху интернета. Скажите, если бы у вас была возможность, в какое время вам бы хотелось пожить?

ИСАКОВА: Эстетически мне нравится начало 20-го века.

ХАКАМАДА: Ага, декаданс, на грани веков, перед бурей. Да, хорошее было время. А если — мир? Эпоха Великого Гэтсби?

ИСАКОВА: Угадали.

ХАКАМАДА: Шампанское, платья, блестки, перья... И черт с ней, с социальной справедливостью! (Обе смеются). Вот портрет и собрался: любите красоту, кроме актерства нигде себя не мыслите, ходите на митинги, простому народу сочувствуете и хотите перемен к лучшему.

ИСАКОВА: Какой-то клубок противоречий. (Смеется.)

ХАКАМАДА: Вам большого политика сыграть не хочется? Маргарет Тетчер, Хилари Клинтон?..

ИСАКОВА: Если честно — интересно, прямо очень.

ХАКАМАДА: Меня вот еще можно сыграть. (Смеется.) Хотя вряд ли я до этого доживу. 

ИСАКОВА: Как же? Мы тут только что про 90 лет разговаривали, как минимум! Так что давайте закинем идею в воздух. А там посмотрим — что будет.