Ситуация в стране сейчас очень странная. С одной стороны, в обществе не складывается никаких предпосылок к оранжевой революции: не видно ни потенциальных сил, ни организованного протеста, который бы возник снизу, в головах людей. Люди продолжают (как и делали это раньше) на что-то надеяться и всё время чего-то бояться. С другой стороны, не понятно, по какой причине власть ещё больше начала бояться оранжевой революции. Этот страх приобретает уникальные формы. Контроль власти над обществом и степень подавления свободного мышления настолько избыточны, что это приводит к парадоксальному результату: если так всё и будет продолжаться дальше, то власть сама создаст все условия для оранжевой революции.
Однако если рассматривать революцию с точки зрения исторической практики, то никакой революции не было ни в Грузии, ни на Украине, ни в Киргизии. Почему? Потому что революция - это смена режима. Революция - это когда верхи не могут и низы не хотят. Революция осуществляется за рамками правового поля с помощью выступлений на улице, давления и насильственной смены власти. Но ни на Украине, ни в Грузии не произошло смены режима. Одни игроки поменялись на других. У одних были одни партнёры, у других - другие партнёры. Одни получили собственность, другие - не получили. Одни обиделись, другие - испугались. Это показывают события на Украине, где происходит неправовой передел собственности: просто пришли новые, и им нужна собственность. То же самое - в Грузии: политика, с одной стороны, понятная, с другой стороны, уж очень стихийная. Смены режима не происходит. Происходит смена элиты внутри самой элиты. Новые элиты, используя недовольство людей, в том числе фальсификацией результатов выборов, выступают против старой элиты. Но это - не революция.
Теперь берём Россию. Может ли произойти в России смена режима? На какой режим? Какие будут у нас условия?
Для меня все последние режимы, даже включая режим Ельцина - не новые. Даже по сравнению с советским режимом (если рассматривать период с 1985 года). Это скорее «смягчение», «демократизация» режима. Но реального модернистского проекта, который бы отмёл традиционализм в формировании политической системы, не произошло. Именно поэтому произошло такое разочарование в демократии, в демократических процедурах.
Почему для меня это очень важно? Потому что и сам Горбачёв, и, в большей степени, Ельцин, и все, кто его окружали в то время, решили, что демократическая процедура является самоценностью, и, если мы внедряем вместо однопартийной тоталитарной системы многопартийность, альтернативные выборы и так далее, мы решили все задачи. Это неправильно.
Зная всю историю развития демократии в других странах, нужно было понимать, что демократия не выстраивается сразу, за счёт одной процедуры. Гитлер пришёл к власти тоже за счёт процедуры. А на самом деле нужно очень медленно, но выстраивать консенсус в обществе. Консенсус между обществом и властью может выстроиться в результате в том числе и кровавых событий. Например, в Англии для достижения консенсуса пришлось отрубить голову королю. Постепенно общество заставляет власть пойти на согласие – согласие по созданию либеральных инструментов, которые превращаются в либеральные институты. Демократии ещё нет, всеобщих выборов ещё нет, даже может не быть парламента (или он существует совершенно формально). Но бизнес говорит королю: я не буду больше тебе платить столько, сколько ты требуешь, потому что единственный, кто это производит - я. И ты должен со мной считаться. Давай договариваться. Если мы не сможем договориться, мы тебя уничтожим.
Вот с этого начинается формирование либеральных институтов, которые заставляют власть считаться с правами личности. Именно либеральные институты делают человека субъектом политики. Не объектом политики, как это происходит в централизованных системах, а субъектом политики, когда он начинает влиять на политику, а не только чувствовать на себе ее последствия. Поэтому - независимые суды, независимые средства информации, независимые гражданские организации, которые защищают свои интересы, согласие власти на их существование и диалог с ними - вот это признак модернистской модели власти, преодолевающей традиционализм. С этой точки зрения Россия не пережила модернистской революции. В России до сих пор нет ни одной ведущей политической силы, которая бы предложила обществу политический курс на отказ от традиционализма. С этой точки зрения ни Чубайс, ни Гайдар, ни Ельцин, ни Путин, ни, в определённой степени, Явлинский – никто не демонстрирует (в реальных шагах, а не только на словах), что они бьются за новый политический курс. Потому что, как только они получают власть, они становятся традиционалистами: сейчас мы задавим, сейчас мы не дадим, а потом, когда что-то у нас разовьётся, тогда постепенно будем отпускать. Именно поэтому была совершена глубочайшая ошибка реформаторов, когда они выкинули 70% общества из реформ. Они посчитали по-традиционалистски, что за счёт своей демократической вертикали власти они смогут обойтись без людей. И сделали ошибку, потому что одновременно ввели демократию (т.е. демократические процедуры) раньше, чем создали институты. Демократические процедуры их самих же и убили. Потому что этими процедурами воспользовались другие силы, тоже традиционалистские, более дисциплинированные, но также не имеющие никакого отношения к обществу.
Общество безмолвствует. Почему? Потому что у общества в результате отсутствия консенсуса нет такого института, посредством которого оно могло бы реализовывать свою энергию. Наше общество традиционалистское: под давлением государства и с помощью идеологических мифов, которые закладывались целыми поколениями, оно еще не способно отойти от своей индивидуальной, частной самоидентификации. Я - свободный человек, я нанимаю власть, я - хозяин своей жизни, я в доме хозяин. Для русского человека это – самый любимый вопрос: кто хозяин в доме? Он уже задал его себе - в своём доме, в своей корпорации, в своей частной компании, но он ещё не в состоянии задать этот вопрос своей стране: кто хозяин в доме? Пока он ждёт хозяина в этом большом доме под названием Россия, но никак не считает, что хозяином может быть он сам. Это объективно. С этим ничего сделать нельзя. Но прогресс есть. Уже есть свободный человек, который хотя бы в своем доме хозяин. Он без помощи государства кормит себя, кормит свою семью, получает образование, лечится, мучается, крутится, вертится, берёт ответственной за своих старых родителей, хоронит своих дедов и так далее. В отличие от хомо советикус, это всё есть. Хомо советикус ничего не мог сам. Он всё время надеялся на государство, в том числе и в частной жизни. Сегодня в своей частной жизни он - хозяин. Но он не может перенести это во вне. Власть это понимает и, соответственно, этим пользуется, потому что ей не выгодно создание либеральных институтов. Она готова создавать различные хитрые демократические процедуры, но не систему. Потому что она – власть - традиционалистская.
Русская традиционалистская модель власти построена на двух вещах. Первое: любое подавление сопротивления - с помощью формальных демократических процедур: появилась свободная партия - создадим свою, контролируемую. Появились фашисты – создадим своих, контролируемых. Появились умные ораторы – уберём их из средств массовой информации. Появились сильные губернаторы – убираем институт выборов губернаторов. Появилось слишком много всяческих партий, которые могут, если им дать свободу, добиться успеха - отсечём их с помощью административного ресурса, но прикроем это всё Центризбиркомом, кучей процедур и так далее. То есть всё - в рамках демократических процедур. Почему и Запад так реагирует мягко: сегодня привязаться не к чему. Формально всё существует. А реально, на самом деле - абсолютный традиционализм, который ещё больше усилился при Путине. Если при Ельцине он был стихийно-хаотичный в силу беспредела власти (она вообще не конструировала саму себя), то при Путине это уже откровенно идеологически традиционалистская модель.
Другое дело, что сейчас может произойти раскол во власти, и Владимир Путин сделает вид, что поведёт куда-то в другую сторону. Именно поэтому авторы журнала «Эксперт», которые всегда играют в эти хитрости, публикуют статьи, где очень красиво придумывают за Путина: какое у него системное послание, как оно, в общем-то, рассчитано на многие годы, и необходимо будущему либеральному наследнику, который будет бороться с агрессивным ФСБ. Намекают, какой Путин хороший, что он борется с этими чудовищами, которых, правда, сам везде и понаставил. Но дело не в этом.
Дело в том, что если революция оправдана, то только истинно модернистская революция, которая с корнем меняет систему власти. Это - не смена элит внутри режима, это даже не смена режима, это смена самой системы. Такая трансформация возможна только снизу: Свободные люди превращают свой частный социум во внешний (кто в стране хозяин), и это заставляет власть идти на компромисс. Это должны быть и главные редактора всех каналов, которые бросают вызов: мы больше не будем заниматься пропагандой, мы не потерпим цензуры. Это должны быть студенты, которые скажут: мы не потерпим больше такой системы образования, при которой мы все платим, и государство не несёт ответственность за образование. Это должна встать армия и сказать: нам надоело наше унижение, мы хотим реально защищать страну. Для этого у нас должны быть реальные средства, реальный статус. И мы готовы её реально защищать, а не заниматься непонятно чем в Чечне. Если в либеральном обществе государство несёт социальную ответственность (то есть, здравоохранение, образование, пенсионеры), оно больше ничем не занимается. А если оно даже этим не занимается, значит нам не нужно такое государство.
Вот почему мне не нравится позиция тех, кто говорит: главное - это смена режима Путина. Меня не интересует режим Путина. Если режим Путина будет заменён на режим Иванова или Марии Ивановны Петровой, но останется традиционалистским, меня он не интересует. Путин тут не при чём. Главное - политический курс. Созрела Россия до такого политического курса? Нет. И на это уйдут ещё долгие годы.
Итак, никакой угрозы реальной революции в России нет. Есть угроза раскола элит. Ведь очень многие обиделись. Причём, обиделись с давних времён - ещё с ельцинских. У них накопились большие средства. К ним присоединятся те, кто обиделись уже сейчас. К ним присоединятся ещё какие нибудь обиженные. Это - к вам, ко мне - не имеет никакого отношения. Потому что у них есть деньги, у них есть ресурсы, и они смогут повлиять - таким образом надавить на власть, пользуясь моментом смены президентства, чтобы занять какие-то позиции. Может быть, это даже будет их кандидат. Может быть, это будет кандидат Путина. Никакого отношения к свободной России, к процветающей великой стране, где каждый человек себя считает хозяином, это не имеет. Ни у кого этого в головах сегодня нет - ни у элиты, ни у общества. У общества - я объяснила почему. Элита вообще в этом не заинтересована. Никогда элита не будет делать реальных модернистских шагов. Только если её заставят люди.
